Приветствуем участницу конкурса свободных сочинений «Письмо солдату» Олейникову Марину Владимировну!
Моей бабушке Екатерине Ивановне Морозовой (Богатыревой) посвящается…
Боль. Нестерпимая, изматывающая. Приступ опять чуть не лишил её рассудка. «Господи, ну за что мне такое наказание?!» - в который раз стенала старуха и опять не находила ответ. Чтобы боль отпустила или хотя бы притупилась немного, она стала лихорадочно вспоминать. «Так, так, на чём я остановилась… Господи, дай мне сил!». Постепенно картины прошлого завладевали ею. Тук, тук. В виски отдавала тупая боль. Тук, тук, тук. Мысли уносили еë вдаль, туда, где она была юной девчонкой в лёгком платьице с тяжёлыми густыми косами. Тук, тук, тук, тук. Поезд её, пятнадцатилетнею и ещё пол тысячи таких же подростков мчит на Запад, в незнакомую страну «Неметчину». Начала войны и оккупацию немцами родной Украины она помнила плохо, единственно, что врезалось в память – это сковывающий ужас перед этими холёными мужиками с автоматами и горе в глазах матери. Даже то, как её, идущую по улице, проезжающие мимо фашисты, схватили и затолкали в грузовик, было как-то нереально, как во сне, в чëрно- белом немом кино. Единственное желание было – проснуться, но духота и смрад в вагоне подтверждали реальность – её везут в неизвестность. Смятение и чувство страха вдруг сменились апатией и безразличием.
Что происходило дальше, старуха никак не могла вспомнить, наверно, для неё тогда время остановилось. Отрывками, как в кино, стоп – кадрами, можно было констатировать: перрон, бесконечная толпа измученных, грязных, истощëнных подростков, лагерь, обнесённый колючей проволокой, бочки с каким-то порошком и шланги у сарая. Фашисты боялись заразы, поэтому тщательно дезинфицировали всех пленных.
Старуха вспомнила, как тысяча ледяных иголок впились в её тело, это был душ, которым окатил из шланга немец, с такими же ледяными, пустыми глазами. Их всех побрили налысо и отправили в бараки с голыми, грязными нарами в три яруса. У старухи заныла рука с уродливым шрамом. А, да, она вспомнила, что им ещё набивали на руку номер, это было вместо паспорта, вместо имени, фамилии, их называли только по номерам. Позже, вернувшись на Родину, она вывела номер кислотой. Кормили в лагере скудно, старуха помнила постоянно ноющую боль в животе от голода. А работали не по детским силам, таскали брёвна, камни. Каждое утро по несколько подростков в бараках «не просыпались», их тела немцы скидывали в выгребные ямы. Засыпая, никто не знал, проснётся ли он. Сколько длилось это существование, старуха не могла вспомнить, дни были похожи один на другой, сплошная череда чёрных дней.
В один из дней их выстроили на территории лагеря, приехала фрау, выбирать себе рабов на ферму. Она тщательно осматривала всех детей, заглядывала в рот, в глаза, теребила ноги, руки. Отобранные ребята не знали, к лучшему их забирают или к худшему. В памяти осталась машина, везущая её и ещё несколько молодых, сильных ребят, огромный дом, стоящий посреди поля, ферма с коровами, свиньями и другой живностью.
И началась другая жизнь, серая. Немецкую хозяйку звали фрау Грета, она была худой, черноглазой и злой как все немецкие овчарки. За любую провинность била плеткой по ногам так, что у большинства образовались незаживающие гноящиеся раны. Старуха взвыла от боли в ногах, так явственно нахлынули воспоминания.
Кормили всех как свиней, даже варили им в том же чане, что и свиньям. Даже бывало, что давали испорченную рыбу, в которой завелись опарыши. Но, жизнь есть жизнь, и человек привыкает ко всему, даже к самому плохому. Они, подростки, находили радость даже в этих нечеловеческих условиях, например, вытаскивали опарышей и кормили ими птичек. Наблюдая, как пернатые лакомятся, радовались и на миг в мечтах улетали вместе с ними на волю.
В таких условиях они жили много-много дней и ночей, один из парней придумал делать зарубки на одном из загонов для лошадей и так они хоть немного стали ориентироваться во времени. В один из солнечных денечков привезли партию новых рабов, несколько из них были поляками. Старуха вспомнила голубые, как небо, глаза одного из них и на душе стало тепло-тепло, как будто солнышко пригрело на завалинке. Звали его Янислав. Он был немного старше всех остальных. Высокий, сильный, выносливый, и самое главное он всегда старался помочь девчонкам, особенно ей, изнемождëнной, с незаживающими ранами на всём теле. Вскоре его поставили надзорным над ними и жизнь немного посветлела. Он вечно что-то доставал для подростков, то лекарства, то мази, то хлеба побольше, чем положено. Фермерша даже стала платить какие-то деньги, на которые работники могли купить пару картошин или крупу.
Первый поцелуй и тем более первую ночь с Янисом старуха помнила всю жизнь. Это было как-то обыденно, но в то же время сладко и волнующе.
1 августа 1943 года родилась их дочь, которую назвали Христина Квасьневская. Не сказать, что старуха испытывала какие-то материнские чувства к ребёнку. Шестнадцатилетняя мама была слишком слаба, чтобы проявлять какие-то эмоции. Просто появился ещë один будущий раб. Конечно, они все надеялись на скорейшее освобождение, но старались об этом не думать, так было легче переносить все ужасы рабского положения.
В 1944 году фермерша вдруг стала более лояльно относиться к своим работникам. Более-менее сытнее кормить, еженедельно выдавала энную сумму, так называемую зарплату, стала мягче относиться к Христе, даже баловала её. Сначала никто не мог понять эти перемены, но Янис как-то пояснил, что Красная Армия продвигается и освобождает не только советские города, но уже даже другие страны. Неужели это была правда! Они боялись поверить. И только когда стали слышны отдалённые взрывы, гул приближающегося фронта, повзрослевшие дети наконец-то позволили себе радостное ожидание освобождения.
И оно случилось! В один из самых ярких дней на территорию фермы ворвались солдаты со звёздами на пилотках. Победа!!! Сказать, что узники были рады – это ничего не сказать. Они сошли с ума. Бегали, обнимали всех подряд, целовались с солдатиками, друг с другом, даже с фрау Гретой.
Старуха почувствовала такое блаженство, боль отступила и казалось, что она сейчас сможет запросто встать и пойти. Даже по прошествии десятилетий радость от слова «Победа» не становилась бледнее или менее ярче. Победа! Это значит конец войны, конец страданий. Это значит – жизнь продолжается, потому что слова Война и Смерть – тождественны. Победа! Это надежда, это мирное небо, это первая любовь, радость материнства, это долгая счастливая жизнь…
